Витю я лишь терпела, он абсолютно мне не нравился. По сравнению с братом он выглядел низкорослым, волосы его, тоже темные, неряшливо топорщились, а примятая переносица и вовсе казалась мне уродливой. И учился Витя так себе. Но я героически несла крест, считаясь «девушкой Витюши», чтобы пребывать в компании и быть ближе к Артуру. Мечтала, что в один прекрасный день рыцарь моей мечты заметит наконец мою прекрасную душу. Ведь я была умнее Люсьены, почти отличница, и втайне считала, что и лицо мое одухотвореннее, чем у нее. Обрати тогда Арт на меня свой благосклонный взгляд, я бы предала Люсю не задумываясь. Ведь говорят, что любовь оправдывает все.

И как-то раз я почти приблизилась к своей цели.

Весенними майскими днями мы вчетвером готовились к экзаменам в пригородном лесопарке. Мы жили в центре города и ездили на окраину, до конечной станции метро. Однажды утром мы еле втиснулись в вагон, он, как всегда в часы пик, был переполнен. Но мне удалось изловчиться так, чтобы пассажиры прижали меня не к Витюше, а к Артуру. Мой нос уткнулся в ямку на его шее, под вызывающим мой восторг кадыком. Запах крепкого мужского тела закружил мне голову. Я едва заметным движением языка лизнула его шею, но тут же устыдилась своих действий и попыталась отступить на полшага – но отступать из-за теснивших меня со всех сторон пассажиров было некуда. Хуже того, своим натиском они сдвинули мою ногу с места, загнав ее в узкий промежуток между слегка расставленными ногами Артура. В следующие мгновения мне показалось, что стало еще теснее, что усилились толчки вагона и чей-то зонт уткнулся в мой живот. Но это не могло быть зонтом! Внезапное открытие почти лишило меня сознания, и легкая судорога впервые в жизни пробежала по моему телу.

Придя в себя, я подняла глаза и взглянула на Артура: он стоял, откинув назад голову, чуть прикрыв веки, но на лице его не отражалось никаких эмоций. Ближе к конечной станции в вагоне стало свободнее, и мне пришлось отодвинуться от Артура, и тут же к нему приблизилась Люсьена, любимая им девушка. Не стесняясь пассажиров, Артур обнял ее, и они начали целоваться. А Витя – он был, ко всему прочему, еще и робок – осмелился лишь дотронуться до моей руки, слегка вспотевшей от пережитого ранее волнения.