А что дальше?

Когда Кэндис осознала, что чувства ее к Маркусу остыли, у нее был выбор: распрощаться с ним навеки... или попробовать продолжить отношения, вдруг что-то еще получится, пусть не такое ослепительно-праздничное, похожее на фейерверк, как было вначале, но все-таки... Ее родители живут вместе уже тридцать лет, и, сколько Кэндис себя помнила, они не целовались по укромным уголкам, не держались за руки и не устраивали салютов в честь друг друга. Но все-таки именно их отношения в ее картине мира были эталоном любви.

К тому же Маркус так оригинально просил дать ему еще один шанс, чтобы завоевать ее сердце.

— Если мне удалось завоевать тебя однажды, значит, удастся еще и еще. Это как задача в физике на одну формулу: решил одну — решишь и все похожие, — уверенно сказал он.

Он был экономистом по профессии, но сходил с ума от физики. Если бы его отец, президент крупного банка, не так страстно желал передать дела в руки наследника, Маркус, возможно, стал бы ученым. Но у него не было свободы выбора, а потому он стал финансистом и говорил о физике, как иные говорят о поэзии или живописи.

Кэндис умилило такое неуместное и глупое сравнение, и она подумала, что он ее, наверное, в самом деле очень любит, беззаветно и преданно, раз сравнивает их отношения с самым священным для себя. Впрочем, Маркус доказывал ей свою привязанность и преданность не только так: он выбирал ей неизменно дорогие подарки, которые ей по большей части даже нравились, с удовольствием сопровождал по магазинам, звонил по нескольку раз в день и любил отмечать праздники вместе с ее семьей. Чего еще нужно?

К тому же Маркус был предметом ее гордости — если так можно сказать о человеке. Кэндис завидовали все подруги.