Кэндис злорадно улыбнулась. Пускай. Пускай они оба хлебнут позора, один — раз уж он такой мерзавец, другой — раз уж он такого мерзавца породил и воспитал.

Боже мой, какой скандал! «Забавы папенькиного сынка: сколько девушек за ночь может удовлетворить молодой красавчик Маркус Доннари?» Фото прилагаются.

Кэндис подавила рвотный рефлекс, вспомнив газету, которую выронил из рук ее отец. И что за глупости — реагировать тошнотой на это... эту... эту мерзость? Нет, если мерзость, то все вполне логично.

Кэндис затравленно огляделась: в комнате ничто не изменилось. Ну как, как могло все остаться по-прежнему снаружи, когда с ней внутри произошла вот такая катастрофа?!

Она чувствовала себя растоптанной. Раздавленной, как хомяк, на которого наступила чья-то неосторожная нога. Помнится, в детстве, когда родители подарили ей хомячка, она больше всего боялась, что его кто-то случайно раздавит. На самом деле это был страх за себя. Любой психолог подтвердит.

Кэндис криво усмехнулась: вспомнила психолога, которого посещала ее мать. Доктор Диззи, нервный маленький человек с маленькими усиками, похожий на оживший дагеротип девятнадцатого века, был одним из самых больших авторитетов для миссис Барлоу. Кэндис не вполне понимала, зачем он потребовался матери: сильных психотравм у нее не было, с мужем они прожили тридцать лет, и за эти тридцать лет у них ни разу не зашла речь о разводе, что, вообще-то говоря, значит немало. Однако факт остается фактом: Барбара Барлоу была прямо-таки фанатом психологии вообще и мистера Диззи в частности. Кэндис порой удивлялась: и как папа это терпит? Если бы Кэндис не была его дочерью и не прожила бок о бок с ним двадцать шесть лет, она списала бы все на ангельское терпение. Но отца своего она знала прекрасно и потому понимала, что ангельское терпение тут ни при чем. Если бы Гордону Барлоу хоть что-то пришлось не по душе, он немедленно поставил бы в известность всех окружающих, причем в самой жесткой форме, причем всех подряд — и правых, и виноватых. Что поделать — он босс, причем Большой Босс, и эта роль неизменно откладывает отпечаток на личность.