Шайенн передернула плечами, будто пыталась скинуть тяжелый груз.

— Папа неразумно вложил деньги в акции, а когда на бирже начался резкий спад, ему стало плохо, и он не смог ничего продать.

— Он купил акции интернет-компании? — спросил Ник. Ему вспомнился крах рынка Интернет-технологий, произошедший несколько лет назад.

Шайенн кивнула.

— А то, что осталось, не покроет даже месячный платеж за коммунальные услуги, — добавила она. — А когда врачи сказали, что отец больше не сможет работать, положение из плохого стало просто кошмарным.

— А страховка и пенсия? Ему же должны платить какие-то деньги, как платят чиновникам в других округах.

Что-то во всей этой истории смущало Ника. Либо судья был совсем никудышным финансистом, либо его жадность и жажда власти все же вышли ему боком. Ник подозревал, что именно последнее и погубило его.

Шайенн устало опустилась в кресло.

— Суммы страховки оказалось недостаточно для того, чтобы покрыть счет за лечение. К тому же папа снял все средства со своего пенсионного счета, чтобы купить побольше акций.

Уж у судьи-то должно было хватить здравого смысла, чтобы не вкладывать последние деньги, подумал Ник, но, вероятно, алчность одержала верх. Конечно, не исключено, что на белом свете живет человек еще более жадный до денег и власти, чем Бертрам Холбрук, но Ник такого еще не встречал.

— Ты ничего не знала?

— Нет… — Шайенн провела дрожащими пальцами по губам. — Папа никогда не обсуждал со мной финансовые дела. Он всегда говорил, что я не должна волноваться на этот счет.

Ник мог побиться об заклад, что судья держал дочь в неведении не только по поводу финансовых дел.

— Уверен, все это явилось для тебя полной неожиданностью.

Шайенн кивнула.

— Я совершенно не знала, что он замышляет. К счастью, компания «Эмеральд Инкорпорейтед» вышла на меня с предложением о покупке нашего ранчо Флаин Эйч.