— Да. Старые счета за телефонные переговоры, письма и подобные вещи могут явиться для нас ключом к разгадке. И еще мне нужна ее фотография.

— Хорошо. Я позову Милли, а сам поищу счета и письма, пока ты с ней разговариваешь.

Вот так! Он вчера не поехал домой и не занялся тем, что ему было сказано. Возможно, мне не хватает качеств лидера?

По виду Милли можно было понять, что ее не радует перспектива беседовать со мной. Она села за стол и принялась безостановочно крутить перед собой пустую кофейную чашку отца. Шепард отправился на поиски телефонных счетов и писем. Милли ничего не говорила.

— Милли, у тебя есть какие-нибудь мысли по поводу того, куда могла отправиться мать?

Она покачала головой.

— Ты не знаешь или не хочешь говорить?

Она пожала плечами, продолжая аккуратно вращать чашку.

— Хочешь, чтобы она вернулась?

Она снова пожала плечами. Когда я привлекаю на помощь все свое обаяние, женщины плавятся, как масло.

— Твое мнение, почему она убежала?

— Не знаю, — ответила она, уставившись на чашку, — наверное, начинала открывать мне свое сердце.

— Ты бы убежала на ее месте?

— Я не стала бы бросать своих детей, — сказала она, сделав некоторое ударение на слове «своих».

— Ты бросила бы своего мужа?

— Его бы я бросила. — Она мотнула головой в сторону двери, за которой скрылся отец.

— Почему?

— Полное ничтожество.

— Что же в нем особенно ничтожного?

Она пожала плечами.

— Слишком много работает? Проводит слишком много времени вне семьи?

Она снова пожала плечами.

— Милая, на углу, рядом с которым я привык околачиваться, если кого-нибудь называют ничтожеством, принято объяснять почему, особенно если речь идет о члене семьи.

— Вот уж важное занятие, — фыркнула она.

— Одна из особенностей, по которой дети отличаются от взрослых.