— Разливное пиво? — с надеждой спросил я.

— "Шлитц", — ответил он. У бармена были приплюснутый нос и кожа цвета темной меди. Индеец? Возможно.

— Одно, — сказал я.

Он налил пиво в высокий прямой стакан. Очень хорошо. Никаких глиняных кружек, бокалов, фужеров в форме тюльпана. Обычный высокий стакан, как и было задумано богом хмеля. Он подложил бумажную розетку и поставил на нее стакан, сунул чек в кассовый аппарат, зарегистрировал продажу и опустил чек рядом со мной на стойку.

— Что можете предложить на обед? — спросил я.

Он достал из-под стойки меню и положил передо мной. Я потягивал пиво и изучал меню. Я оттачивал искусство потягивания. Сьюзен Силверман последнее время стала делать мне замечания за стремление опорожнить стакан в два глотка и сразу же заказать следующий. В меню значились морские языки на хрустящей булочке. Сердце мое забилось быстрее. Я забыл вкус языков с той поры, как последний раз бывал тут. Заказал два. И еще пива. Глоток. Глоток.

Музыкальный автомат играл что-то из Элтона Джона. Слава Богу, не слишком громко. Здесь, вероятно, никто и не слышал о Джонни Хартмане. Руди подал бутерброды и взглянул на мой полупустой стакан. Я прикончил его чисто из вежливости, в противном случае ему пришлось бы ждать, пока я допью свое пиво, и он вновь наполнил его.

— Когда-нибудь слышал о Джонни Хартмане? — спросил я.

— Да, великий певец. Никогда не позволял себе скурвиться и петь подобное дерьмо. — Он кивнул на музыкальный автомат.

— Ты Руди? — спросил я.

— Да.

— Дик Слейд посоветовал мне поговорить с тобой. — Я дал ему свою карточку. — Ищу женщину по имени Пам Шепард.

— Я слышал, что она уехала.

— А не знаешь куда?

Я откусил солидную часть бутерброда с языком. Превосходно. Язык был разрезан и обжарен, и в каждый бутерброд кто-то положил по колечку зеленого перца.