— Но ее могла заинтересовать любовь.
— Спенсер, уж это-то она от меня получала. В достатке.
— Тем не менее. Как насчет детей? Я могу говорить при них?
— Да, мы ничего не скрываем друг от друга. Они знают, что она сбежала. В любом случае они уже большие. Младшей — двенадцать.
— У них есть какие-нибудь предположения о том, где находится мать?
— Не думаю. Они сказали, что ничего не знают.
— Но ты не уверен?
— Не уверен в том, что они мне что-либо расскажут. Я слишком мало общался с ними в последнее время. И не вполне уверен, что они скажут мне правду. Особенно девочки.
— У меня такое чувство возникает по отношению к каждому человеку. Не слишком огорчайся.
— Тебе легко.
— Да, ты прав. Еще есть что сказать?
Он покачал головой.
— О'кей, увидимся завтра в девять.
Мы пожали друг другу руки.
— Знаешь, как добраться?
— Да, вообще я неплохо знаю Хайаннис, найду.
— А ее ты найдешь. Спенсер?
— Да.
2
Когда вернулась Сьюзен, я сидел за столом, а передо мной были разложены банкноты.
— Кто изображен на стодолларовом банкноте? — спросил я.
— Нельсон Рокфеллер?
— Неправильно.
— Дэвид Рокфеллер?
— Опять не угадала.
— Лоренс Рокфеллер?
— Где предпочитаешь обедать?
— Не стоило показывать мне деньги. Я уже собиралась согласиться на бифштекс с луком в «Уджис», а теперь подумываю о «Пирсе четыре».
— Так тому и быть. Думаю, мне стоит переодеться.
— По крайней мере, стереть пот с груди.
— Все, возвращаемся ко мне и наряжаемся.
— Когда появляется клиент, ты сразу оживаешь.
— Да, мадам. И немедленно отправляюсь в ближайший ресторан.
Я пристегнул к ремню пистолет, надел рубашку, но не стал заправлять ее в джинсы, чтобы не было видно оружия, и мы вышли. Прогулка до моей квартиры длилась не более десяти минут — в основном по аллее вдоль Коммонвелт-авеню. Когда мы пришли, Сьюзен первая полезла под душ, а я выпил бутылку «Амстеля», пока звонил по телефону и заказывал места. На самом деле я выпил три.