– Это не телефонный разговор, – сказал мужчина ее мечты. – Дело оказалось сложное, возникли проблемы. Надо бы увидеться и обсудить подход.
До сих пор он никогда не предлагал личной встречи, и для Кейди это явилось приятным сюрпризом. Только не следовало далеко заноситься в своих фантазиях. В конце концов, речь идет о деловом свидании.
– Я не против. Где и когда?
– В клиентском центре.
– А где это? – Кейди взялась за ручку и блокнот.
– В Лас-Вегасе. Центр находится в музее «Мир милитаризма», который выставляет копии доспехов и вооружения от средних веков до нашего времени. Зато магазин сувениров там прибыльный.
– Ах, копии… – протянула Кейди, ощущая огромное разочарование.
Первоначальный энтузиазм увял, реальность безжалостно вторглась в мечты. «Мир милитаризма», это же надо! Подходящее название для коллекции разной дешевки. Что там делать? В конце концов, у нее есть своя профессиональная гордость! Копиями занимаются консультанты много ниже рангом.
С другой стороны, приглашение исходит от мужчины ее мечты. (Вопреки теткиным предостережениям Кейди горячо желала, чтобы это сотрудничество процветало и впредь.) И вообще не надо делать культа из профессиональной гордости.
– Так, с «где» все ясно. Осталось обсудить «когда».
– Как можно скорее. Завтра утром – не слишком рано? Можно даже раньше.
– Я должна заглянуть в ежедневник, нет ли чего срочного. Впрочем, насколько помню, завтра утром я совершенно свободна.
А если бы не была, немедленно, прямо ночью, взялась бы звонить, отменяя все, что стояло между ней и мужчиной ее мечты…
Глава 2
За окном, выходившим в зал, возвышались шеренги безмолвных фигур – словно средневековые воины, навеки застывшие каждый в своем стальном панцире. Непроницаемое лицо Мака Истона отлично гармонировало с этим мрачным фоном. Он казался не более одушевленным, чем любой из этих рыцарей и наемников, и словно тоже пойманным в паутину времени. Что-то такое было в нем… возможно, редкое умение подолгу сохранять полную неподвижность. Кейди приходилось буквально высматривать его среди теней, и хотя вряд ли он затаился намеренно, это удавалось лишь благодаря мерцанию экрана – оно отсвечивало в стеклах очков и лежало на лице, придавая чертам преувеличенную резкость.