Это стало своего рода традицией. В просторных гостиных и роскошном бальном зале толпились гости – яблоку негде было упасть. Леди Херст порхала от одной группы гостей к другой, снимая урожай сплетен, как пчела собирает пыльцу на пестрой садовой клумбе.

Разумеется, бал у Херстов слыл примером отлично продуманного развлекательного действа, которому не было равных, к немалой гордости хозяйки дома. В этом году, однако, все пошло шиворот-навыворот. Не успели начать бал – и часа не прошло, – как случилось страшное. Казалось, танцам конец.

Леди Херст наняла чудесный оркестр, но музыканты вдруг все как один слегли с приступом лихорадки. Пришлось в последнюю минуту искать замену – ею стал местный квартет, который едва ли мог извлекать из инструментов звуки, достаточно громкие, чтобы их было слышно в огромном переполненном зале. Далее оказалось, что прозрачные занавеси, которыми леди приказала задрапировать зал, чтобы создать настроение легкости и непринужденности, издают странный запах – полусгнившей соломы или плесени. Сей факт обнаружился, когда было поздно что-то менять. Но хуже всего дело обстояло с мороженым.

Погода стояла необычно теплая, и обеденный зал прогрелся так, что привезенное по особому заказу из Лондона прекрасное мороженое начало таять, прежде чем прибыл последний гость. Леди так переживала! Из мороженого были сделаны фигурки, изображавшие адмирала Нельсона на борту «Виктории». Славная победа при Трафальгаре была темой дня в высшем лондонском свете.

Мороженое таяло, и сотни крошечных адмиралов съеживались и растекались лужицами. Хуже всего было то, что совершенно растаяли простертые вперед левые руки фигурок, сжимающие меч. Каждый меч был приставлен к горлу поверженного француза, но теперь эти орудия смерти воткнулись прямо в лица поверженных врагов. Вся сценка приобретала зловещий оттенок.