Он рассмеялся легким злорадным смехом, который разозлил ее пуще прежнего.

— Ты слишком долго находилась возле Салли и в совершенстве овладела ее манерой поведения — от тебя так и веет арктическим холодом. Интересно, ты упражнялась перед зеркалом или это впиталось само собой, естественным образом?

Было совершенно очевидно, что он не ждет от нее ответа. Незнакомец опустил ноги на пол и взял в руки кофейник, наполнил хрупкую чашку, расписанную цветочками, кофе, сыпанув туда огромную порцию сахара. Настоящий Алекс обожал сладости.

— Я вел грубую жизнь последние восемнадцать лет. Так что извини, если мои манеры могут показаться несколько бестактными.

— Я в этом не сомневаюсь, — холодно сказала Кэролин. — Но ты не Александр Макдауэлл.

— Похвально быть такой уверенной, — сказал он и добавил в кофе порцию сливок, отчего тот приобрел светло-бежевый цвет. Мужчина взглянул на Кэролин, и она подумала, что в его глазах увидит вспышку гнева. Вместо этого он улыбнулся. — Неужели убедить тебя будет трудней, чем остальных? Моя мать, Констанца и Рубен приняли меня с распростертыми объятиями. Конечно, ведь они хотели, чтобы я вернулся.

— В отличие от меня.

Он внимательно посмотрел на Кэролин.

— Почему ты не хочешь, чтобы я вернулся?

— Я не хочу, чтобы самозванец проник в семью и присвоил ее деньги.

— А, может, я и есть настоящий Алекс?

— Я не хочу, чтобы ты разбил сердце Салли. У нее осталось не так много времени, и она должна прожить его в покое. Ей пришлось научиться жить без сына. Она долго его оплакивала, но потом собралась с духом и стала жить дальше.

— Покой — понятие весьма относительное, часто ему придают слишком большое значение, — проворчал он. — Несколько недель радости лучше, чем несколько месяцев тихого увядания. Мне кажется, что Салли думает так же.