Этой ночью ей снова приснился сон, о котором она давно забыла. Она надеялась, что уже никогда его не увидит, но сейчас поняла, что возвращение Александра Макдауэлла послужило тем механизмом, который возродил кошмары прошлого и зыбкое воспоминание о той ночи, когда он умер.

Она потеряла способность отделять сны от реальности. В возрасте двадцати лет, перед самым окончанием колледжа, ей даже пришлось обратиться за помощью к специалистам, потому что ночные кошмары приняли поистине угрожающие размеры. Психотерапевт предложил сначала записать свои сны, затем отдельно записать все то, что она запомнила о событиях той ночи, и в конце сравнить обе записи. Результат оказался удручающим. Кэролин убедилась лишь в том, что ни в чем не уверена; события, обрывки воспоминаний и кошмары переплелись между собой в тугой узел, напоминавший наркотический бред. В конце концов, она постаралась выбросить все из головы и перестала ломать голову над тем, что мешало ей жить. Ей пришлось смириться с тем, что она никогда не узнает, что же произошло в злополучную ночь. Не то, чтобы ей хотелось знать правду, просто она мечтала раз и навсегда избавиться от ночных кошмаров.

Так продолжалось до тех пор, пока мужчина, назвавшийся Алексом Макдауэллом, не возник из дурацкой метели, положив конец налаженной жизни Кэролин.

Сон всегда начинался одинаково. Они были в старом доме в Эдгартауне, на острове Мартас-Виньярд. Дело было далеко за полночь, и Кэролин спала в маленькой спаленке, расположенной в задней части дома, над кухней. Эта часть здания отводилась для прислуги, но летом Констанца с Рубеном жили в комнатах над гаражом, а здесь решили устроить крохотные удобные спальни. В одной из них и спала Кэролин.

В ту пору ей было около четырнадцати лет. Она слышала, как этажом ниже о чем-то спорят, и хотя стены несколько приглушали звуки ссоры, говорившие не пытались понизить голоса. Наверное, Алекс снова что-нибудь учудил, сонно подумала Кэролин, натягивая на голову одеяло.