Он был проклятьем всей ее жизни, испорченное, эгоистичное чудовище, с которым никто не мог совладать. Он доводил тетю Салли до слез, издевался над кузенами и постоянно изводил Кэролин, то насмехаясь над ней, то прикидываясь ласковым братцем — странное поведение, с которым девочка не могла справиться. Она даже не была уверена в том, какого Алекса ненавидела больше — грубого или обходительного.

Она слышала, как он зашел к ней в комнату. Его силуэт четко вырисовывался на фоне лунного света, который просачивался сквозь неплотно задернутые шторы. Он стоял возле комода и рылся в ее вещах.

— Что ты делаешь?

Алекс даже не вздрогнул, просто посмотрел в ее сторону.

— Кэролин, я убираюсь отсюда к чертовой матери, — сказал он странным тоном. — Мне нужны деньги.

— У меня ничего нет.

— У тебя есть это, — он сжимал в кулаке горсть золотых украшений. Она села на кровати, звук протеста комом застрял в горле.

— Ты не можешь… Мне их подарила тетя Салли. Послушай, может, я смогу кое-что раздобыть…

Он покачал головой.

— У меня нет времени. Она купит тебе другие. Моя мать привыкла покупать любовь с помощью чековой книжки, — с горечью сказал он.

— Оставь мне хотя бы браслет с подвесками, — попросила Кэролин. Ей не хотелось признаваться в своей слабости. Каждый год Салли дарила ей новую подвеску — какой-нибудь крохотный причудливый пустячок. Каждый брелок означал год, проведенный ею в приемной семье, поэтому она очень дорожила браслетом.

— Не могу. Прости, малышка. Когда станешь старше, выбирайся и ты отсюда подобру-поздорову. Иначе они разрушат твою жизнь, — слова Алекса звучали как бы со стороны, как будто он был уже где-то далеко.

— Но ведь они — моя семья, — растерянно сказала она. И тут же раскаялась в своих словах.

Он подошел к кровати и склонился над Кэролин.

— Ты сама знаешь, что это не так. Радуйся, потому что они пожирают друг друга живьем.