— Нет, — сказала Антея. — Что-что, а характер у него имеется.

— Да, — настаивала миссис Дэрракотт, — у Ричмонда самый кроткий прав, какой только можно себе вообразить. Только подумай, он сидит с дедушкой все вечера напролет и играет с ним в шахматы. Что может быть скучнее? Интересно, сколько мальчиков, которые всем сердцем стремятся послужить государственному флагу, стали бы вести себя так, как он. Ведь дедушка запретил ему даже и думать об армии. Не постесняюсь признаться тебе, милочка, я сама в течение нескольких дней дрожала от страха при мысли о том, что мальчик может сгоряча совершить какую-нибудь глупость. Но, в конце концов, Ричмонд — настоящий Дэрракотт. Даже твой дядя Мэтью был необычайно необуздан в молодости. Я бы не перенесла, если бы твой дедушка согласился на то, чтобы Ричмонд вступил в армию. Это все мальчишеские фантазии…

Антея подняла голову и собралась было что-то сказать, но передумала и поджала губы.

— Можешь мне поверить, — продолжала миссис Дэрракотт, — он выбросит эту затею из головы, когда уедет в Оксфорд. О, милочка, как мы будем по нему скучать. Я просто не знаю, как я это переживу!

Морщинка, появившаяся между бровей Антеи, стала глубже. После минутного колебания она все же сказала:

— Ричмонд не обратился за стипендией, мама. Один раз он уже провалился и, по-моему, провалится опять, потому что не стремится к успеху. Сейчас сентябрь, значит, ему будет больше девятнадцати, когда он снова отправится в Оксфорд — если, конечно, отправится, — и ему придется провести здесь еще одни год в полном безделье, если только…

— Ничего подобного, — перебила ее миссис Дэрракотт, бросившись на защиту своего идола. — Он будет учиться!

— А… — протянула Антея бесцветным голосом. Она бросила на мать нерешительный взгляд, снова немного поколебалась и добавила нерешительно: — Не позвонить ли, чтобы принесли нам свечей, мама?