— Нет, только то, что он — военный и находился где-то во Франции с оккупационной армией, когда утонул мой дядюшка Гранвилль. И тогда он написал, что нанесет нам визит послезавтра.

— Должно быть, это было то самое письмо, которое Джеймс привез со станции! — воскликнула миссис Дэрракотт. — По крайней мере, он хоть писать умеет! Бедный молодой человек! Не могу удержаться от жалости к нему, хотя прекрасно отдаю себе отчет, как досадно для всех нас его появление. Но даже твой дедушка не может винить сына Хью за его происхождение.

— И вам не стыдно, мама. Вы недооцениваете моего дедушку самым непочтительным образом. Конечно же может.

На это миссис Дэрракотт не могла не рассмеяться. Правда, она неодобрительно покачала головой, сказав, что ее слишком резвой дочери не следует так язвительно отзываться о милорде. Потом, покончив с чаем, попросила Ричмонда не ложиться спать, пока она не вернется с этого тяжкого испытания, и направила свои стопы в библиотеку.

Антея встала, чтобы снова наполнить свою чашку. Она бросила взгляд на Ричмонда, сидящего в глубоком кресле и с трудом сдерживающего зевоту:

— У тебя такой вид, словно ты почти спишь. Верно?

— Нет! Да! Не знаю! Просто я плохо спал сегодня, вот и все! И не смей гладить меня по голове! Ради бога, не говори ничего маме!

— Как мило, что ты предупредил меня, — сказала Антея, усаживаясь в освободившееся кресло своей матери. — А то я уже было собралась побежать за ней, прежде чем приготовить для тебя успокаивающее.

Он лишь ухмыльнулся:

— Не забудь добавить в него рома. Интересно, что дедушка хочет сказать маме?

— Не знаю, но надеюсь, что он скажет это не нарушая приличий. Как ты мог позволить ему говорить с мамой в таком тоне за ужином, Ричмонд!

— Не мог же я заткнуть ему рот! И вообще, у меня больше здравого смысла, и я не огрызаюсь, как это делаешь ты. От этого маму только в дрожь бросает. Она очень боится, что дедушка может впасть в ярость, разозлившись на тебя или на меня.