— Теперь уж не то, — говаривал Гаврила Иванович, — не то, что ранее. Разве нынче умеют строить ладно да на совесть?
Княгиня, конечно, соглашалась с мужем, и дочь их, как и полагается благонравной дочери, во всем была согласна с родителями. Ей так же нравился и старый дом — родовое гнездо, и столица, которой она и вовсе не помнила.
Для Лизы тут же наняли гувернантку-француженку, нашили дорогих нарядов и поселили в детской. Князь и княгиня занялись жизнью светской, благо их еще хорошо помнили, и в какие-то полгода сумели войти в общество так, будто и не покидали его никогда. Они готовили в сем окружении место для своей дочери. Ведь лет через пять Лизе предстояло выйти в свет и стать настоящей светской барышней.
1
— А что, Анна Александровна, — обратился Гаврила Иванович к жене, — нынче день-то какой погожий!
— Верно, верно, Гаврила Иванович, — качнула головой Анна Александровна, сняла очки и отложила вышивание.
Последнее время она дурно видела и вот уже с полгода как решилась на то, чтобы приобресть и носить очки. Пользовалась она ими лишь для того, чтобы вышивать, да вести хозяйственные счета, да еще читать журналы и книги, но этим последним, по правде говоря, она занималась крайне редко.
— А не съездить ли нам на прогулку? — продолжил глава семейства.
— Что же, мысль дельная, мой друг, — улыбнулась мужу княгиня.
— Кликни-ка Лизу, что она?
Анна Александровна позвонила в колокольчик и обратилась к вошедшей горничной:
— Где Лизанька?
— Елизавета Гавриловна у себя в спальной.
— Позови ее, Аглаша, — велела княгиня.
Некоторое время супруги молчали.
— Сколько же лет сравнялось Елизавете этим летом? Уже семнадцать? — произнес князь, взявши чашку с кофе и задумчиво заглянув в нее.