– Мое здоровье в полном порядке, как ты и сам хорошо знаешь. И я всего лишь низшее морское божество, так что незачем так уж льстить мне. Впрочем, тебе и это отлично известно.

Ахиллес наклонился и чмокнул Фетиду в щеку.

 – Но моя богиня – именно ты, матушка, и ты для меня значишь куда больше, чем олимпийцы.

Однако Фетида не ответила обычной добродушной шуткой, а вдруг посмотрела в сияющие глаза сына и резко сказала:

 – Не надо насмехаться над богами. Там, где я родилась, посягательство на место олимпийца, пусть даже мысленное и шутливое, рассматривается как тяжкое оскорбление богов, и за подобное высокомерие сурово наказывают.

Ахиллес нахмурился.

 – Что случилось, матушка?

Фетида вздохнула и отпустила руку сына. Она молча подошла к камню, формой похожему на кресло, и села на него. Ахиллес стоял спиной к морю, и солнце обливало его золотыми лучами, – и на мгновение он показался Фетиде похожим на статую, на памятник, какие ставят в честь великих людей... возможно, в отдаленном будущем и в честь Ахиллеса воздвигнут такой, чтобы всегда помнить подвиги воина, чья жизнь была сверкающей, как летящая в небе комета, и сгорела слишком быстро...

По телу Фетиды пробежала дрожь.

 – Матушка? – повторил Ахиллес.

Он шагнул к ней, однако Фетида остановила его взмахом руки.

 – Мне будет легче, если ты останешься там.

Тогда она избежит соблазна обхватить его и прижать к себе, словно он по-прежнему младенец, и умолять быть осторожным... и обдумывать каждый шаг... Когда же она наконец заговорила, ее голос звучал ровно, бесчувственно, как будто она сама превратилась в оракула.

 – Оракул Зевса предоставил тебе выбор из двух возможностей, Ахиллес.

Фетида закрыла глаза и начала мерно повторять слова оракула:

 – Один путь в будущее ведет к длинной, удачливой жизни. Мирмидоняне будут процветать под твоим правлением. Ты найдешь плодовитую жену, и она родит тебе множество сыновей и дочерей. Ты познаешь мир, и безмятежность, и любовь. Твоя долгая жизнь будет полной и насыщенной, и ты тихо скончаешься в собственной постели, окруженный любящими людьми. Тебя искренне оплачут, но постепенно твое имя забудется, как одна из бесчисленных песчинок истории.