– Совершенно верно, – согласилась Венера.

 – Согласна, – кивнула Афина.

 – Но что мы можем с этим поделать? – Венера вздохнула, – Они во всем винят женщин, но на самом-то деле это проклятые мужчины Древнего мира заварили всю эту кашу.

 – Однако ты ведь знаешь, что Одиссей тут ни при чем, – быстро произнесла Афина, как всегда бросаясь на защиту своего любимчика.

Венера фыркнула.

 – Уверена, что ты права, Афина, – сказала Гера, неторопливо кивая, – Главная причина этой войны – Ахиллес и его гнев.

 – Да, – поддержала ее Афина, – Если вывести его и мирмидонян из военных действий, то, пожалуй, у греков не хватит духа продолжать осаду Трои. Понятно было, что ничего хорошего от него ждать не придется... понятно с тех самых пор, как Фетида воззвала к нашей помощи. Если бы мы тогда взялись за дело, сейчас было бы намного проще.

Гера вздохнула.

 – Мы ничего не сделали тогда, чтобы не поссориться с Зевсом. В очередной раз.

 – Не затруднит ли вас объяснить, о чем это вы говорите? – поинтересовалась Венера.

 – Ты ведь знаешь, что Фетида обращалась к оракулу Зевса в Додоне, чтобы узнать будущее своего сына? – спросила Гера богиню любви.

 – Смутно слышала что-то такое. Как будто бы Ахиллесу был предложен выбор между долгой жизнью и славой?

 – Да, и конечно же, самоуверенный мальчишка выбрал славу, – кивнула Афина. – И когда он это сделал, Фетида обратилась к нам с мольбой о помощи. Мы ее слышали, и я поначалу даже хотела вмешаться... Но она обратилась в очень уж неподходящий момент. А позже, должна честно признать, это вылетело у меня из головы.

 – Я тоже намеревалась что-нибудь предпринять. Полагаю, я бы даже не убоялась ссоры с Зевсом. Но ведь был еще тот ужасный гнев берсеркера, которым Зевс наградил Ахиллеса. И когда его чувства разыгрывались до предела, будь они хоть дурными, хоть добрыми, они так завладевали им, что уже невозможно было как-то его урезонить, – Гера заговорщически понизила голос. – Я слышала, женщины так его боялись, что у него многие годы не было возлюбленной!