Она изо всех сил старалась сосредоточиться на управлении автомобилем, но даже спустя полчаса так и не смогла избавиться от мыслей о Саймоне. Пожалуй, даже й к лучшему, что она так рассердилась, решила Дженна, иначе, узнав, что Саймон с самого начала был в курсе ее детского увлечения, она могла наговорить Бог знает что и выдать себя окончательно.

Как это типично для него – молчать столько лет, а потом походя упомянуть в разговоре о ее тайне.

Дженне вспомнилось, как однажды летним днем, гуляя по берегу, она случайно наткнулась на Саймона и Хильду. Они лежали в траве, слившись в страстном поцелуе. Вечером того же дня, лежа в кровати, она все думала, каково это, целоваться с Саймоном, и пыталась представить себя на месте его подруги. Она так никогда и не узнала этого… Не больно-то и хотелось, кисло сказала себе девушка.

Однажды он действительно попытался поцеловать Дженну, – это было на вечеринке по случаю ее восемнадцатилетия. Тогда она очень старалась держаться с достоинством и ни на секунду не забывала о разделяющей их пропасти. Ее новообретенную женскую гордость больнее всего ранила мысль, что для Саймона она все равно что сестра. В последний момент она отвернулась, и поцелуй пришелся в щеку.

Но даже тогда последнее слово все-таки осталось за Саймоном. Усмехнувшись, он прошептал ей на ухо:

– Не хочешь? Ты не знаешь, чего лишаешься.

Но Дженна считала, что печальный опыт ее детского увлечения был в определенном смысле полезным: она на всю жизнь приобрела иммунитет против мужчин подобного типа. Если она когда-нибудь и полюбит, то совсем другого человека: того, кто будет к ней добр, внимателен, и уж, конечно, не того, кто успел сменить целый табун любовниц.