Мать Грейс ненавидела выходные – из-за громадной кипы газет, которые она должна была прочесть. Кипа накапливалась всю неделю, поднимаясь как на дрожжах. Каждый день Энни безрассудно давала ей расти, бросая поверх нее все новые еженедельники и те страницы из «Нью-Йорк таймс», которые рука не поднималась сразу швырнуть в корзину. К субботе размеры бумажной горы становились просто угрожающими, а в воскресенье к ней неминуемо добавлялась чудовищно пухлая воскресная «Нью-Йорк таймс» – и тогда приближалась катастрофа. Если не заняться этим немедленно, можно утонуть в этом бумажном море. Сколько слов выпускается ежедневно на волю! Сколько усилий! В результате тебя все больше мучило чувство вины… Энни уронила очередную порцию газет на пол и усталым движением взяла в руки «Нью-Йорк пост».

Квартира Маклинов располагалась на восьмом этаже старинного здания на Сентрал-Парк-Уэст. Энни сидела у окна на желтом диване, поджав под себя ноги. Она была в черных легинсах и светло-серой шерстяной водолазке; ее довольно коротко подстриженные золотисто-каштановые волосы, собранные сзади в маленький хвостик, казались в солнечном свете почти рыжими. Бьющее со спины солнце отбрасывало ее тень на диван у противоположной стены.

Стены комнаты были выкрашены в бледно-желтый цвет – одна из них вся уставлена книжными полками. Еще в комнате имелись африканские маски и статуэтки и большой рояль – на его блестящую поверхность косо падали лучи солнца. Если бы Энни повернула голову, то увидела бы, как по льду пруда с важным видом расхаживают чайки. Несмотря на субботу, ранний час и даже на снег, поклонники бега трусцой предавались своему любимому занятию, да и сама Энни собиралась, как только покончит с газетами, присоединиться к ним. Отхлебнув из чашки чаю, она уже нацелилась бросить «Пост» в растущую на полу кучу, но тут ее внимание привлекла небольшая заметка в колонке, которую она обычно не читала.