— Что я должен, Сьюзен? — невозмутимо спросил он.

Если Глен и сознавал, в какое смущение привел свою коллегу, то виду, во всяком случае, не подал. Он просто смотрел на Сьюзен и улыбался.

Она сделала глубокий вдох и выдох. Мало того, что он так фантастически хорош собой, но, когда он еще и улыбается, нужна вся сила воли, чтобы его не поцеловать. Интересно, как бы отреагировал на это Глен. Но уж точно, от поцелуя бы не растаял. А впрочем? Она взглянула на него и снова возблагодарила темень, которая, хотелось надеяться, скрывала от него неприкрытое желание в ее глазах.

— Ну, вы должны вести себя посдержаннее, когда мы будем у декана Форбса, — выдавила она из себя наконец. — Если он коснется социологических теорий.

— Ах так? — Глен поднял брови, и взгляд серых глаз стал ледяным. — Это почему же?

Сьюзен сглотнула. Короткое ощущение интимности прошло, и Глен вновь превратился из желанного мужчины в холодного, уверенного в собственном превосходстве ученого, каким его все знали.

— Ну, потому что О'Брайен... он... — Она запнулась. Как ей объяснить это Глену?

— Вы хотите сказать, что он не только богат, но и завзятый любитель социологии, не так ли? — Низкий голос Глена слегка вибрировал, и Сьюзен почувствовала, как по спине у нее пробежал холодок. «Черт побери, ну что ты ведешь себя, как подросток», — упрекнула она себя. И все же не была уверена, что может сейчас доверять своему голосу. Слава Богу, проверить это не пришлось, так как Глен продолжил: — Не нужно предостерегать меня, Сьюзен. Я не стану сердить нашего великодушного спонсора. — Теперь он смотрел ей прямо в глаза. — Не стану, раз речь идет о куче денег. — Он сделал паузу. — Ведь институту позарез нужны деньги, правда?

Это был не вопрос, а скорее утверждение, и Сьюзен пожала плечами.