Она с трудом глотнула, переживая его отказ. Дермотта это почему-то не обеспокоило. Он много лет мечтал об их близости, но теперь было слишком поздно. Он дал Кэрри обещание и не собирался его нарушать.

— Пусть будет хотя бы секс. — Ее голос был едва слышен, но в нем звучала такая мольба…

Он попытался выровнять дыхание и обуздать безудержный пульс.

— Пока тебе не надоест развлекаться со мной, как было у тебя с другими? Боюсь, потом ты будешь сожалеть.

— Если мы не попробуем, то никогда не узнаем, будем ли мы сожалеть.

— Позволь мне сказать прямо, ты предлагаешь…

— Только сегодня.

Он попытался прогнать воспоминания о своих одиноких ночах после вечеров, проведенных с Бриджит.

— Сегодня?

— И завтра. Если… если нам понравится.

О, конечно, понравится!

Он не смог побороть искушение и придвинулся к ней. Румянец залил ее щеки. Ему очень захотелось поцеловать то местечко на ее шее, где бился пульс.

— Черт побери, — прошептал он, когда его сердце сжалось от чувств.

— Хотя бы один раз, — снова попросила Бриджит.

— И завтра? Если я захочу?

— Пока мы не вернемся в Нью-Йорк.

— Хорошо. — И не в силах терпеть дольше, он наклонился и прижался губами к ее губам.

Она таяла. Его твердые губы обещали ей все, что она хотела бы получить.

Углубляющийся поцелуй будто наполнял ее мерцающим сиянием, вытесняя внутреннюю темноту, и Бриджит спросила себя, почему же она боялась испытать это раньше.

Но она никогда не думала о Дермотте как о мужчине. Точнее, не разрешала себе так думать.

Она не была готова почувствовать абсолютную власть его тела, жар его плоти. А теперь ни одна клеточка в ней не осталась равнодушной к его ласкам, и Бриджит задыхалась и стонала, теряя опору под ногами.

Импульсивно она сжала руки вокруг его шеи, и его волнение передалось ей. Она откинула голову назад, чтобы он мог проложить пылающую дорожку поцелуев вниз по ее шее.