Ее сердце внезапно дрогнуло.

Теперь у нее в руках была не фотография, а миниатюра, исполненная маслом, вставленная в тонкую рамку.

— Это, должно быть, Форрест.

Бабуля права. Как и у Джаспера, у Форреста были буйные белокурые волосы и дьявольские темные глаза. Судя по фляге, висящей у него на боку, он знал толк в выпивке, как, видимо, и все мужчины Хартли.

Бриджит начала быстрее перебирать бумаги в поисках портрета Лавинии.

И вздрогнула. В дверном проеме был Дермотт. Он уже успел снять рубашку и стоял, будто хвастаясь своим загаром, одной рукой опираясь на дверь. Его поношенные синие джинсы, который он надел, чтобы идти к Гарту, сидели низко на его бедрах. И когда она увидела его обнаженный живот, ей захотелось поцеловать его. А когда Дермотт бесшумно пошел к кровати, дрожь охватила Бриджит, но эта дрожь возникла совсем не потому, что в доме обитали привидения…

Она ждала его весь вечер, но никогда не позволит ему узнать об этом. Зевнув, Бриджит поглядела на фотографии, разложенные у нее на коленях, будто слишком заинтересовавшись ими, чтобы уделить Дермотту хоть частицу своего внимания. Только когда он остановился в ногах кровати, пытаясь выглядеть таким же безразличным и скучающим, как старался выглядеть весь день, Бриджит подняла на него глаза.

— А вот и ты, — пробормотала она, посчитав необходимым немного переместиться на покрывале, чтобы Дермотту было лучше видно, какие у нее длинные ноги. — Я уже думала, что ты ушел спать куда-нибудь.

Эти слова она постаралась произнести как можно более равнодушно.

Но Дермотт глядел на нее во все глаза, и казалось, что о сне он и не помышлял. Бриджит видела, как желание разгорается у него в глазах, и от этого ее возбуждение начало нарастать неожиданно для нее самой. Она даже была удивлена, почувствовав, как напряглись ее соски.