— Ну зачем вспоминать прошлое? Этого не следует делать. О некоторых вещах лучше забыть.

— К сожалению, подобные воспоминания очень трудно выбросить из головы, — мрачно возразил Виктор.

Мейбл удивленно взглянула на него. Ее внезапно охватила бесконечная печаль.

— Ты хочешь убедить меня, будто и впрямь все последние годы переживал о том, что случилось в Оксфорде? Брось, это просто смешно!

— Почему ты так считаешь? Не веришь мне? — Не дождавшись ответа, он заговорил сам: — Ведь я не дурак. Ты избегала встреч со мной, хотя возможность увидеться выпадала не раз. Если бы не твое упрямство, мы уже давно могли бы выяснить отношения. Воспоминание о наших поцелуях и объятиях, о том, как ты жаждала заняться со мною любовью, надолго засело в моей памяти.

Мейбл порывисто встала, чувствуя, что еще секунда, и она взорвется.

— Тебе вздумалось потешиться надо мной? В таком случае прости, но я лучше вернусь к Рози и малышкам…

Виктор тоже поднялся, выпрямившись во весь рост.

— Извини, дорогая. Вижу, ты до сих пор не можешь простить мне то, что я позволил в Оксфорде. Однако заметь, не я первым заговорил об этом. И не укоряй меня, что я воспользовался представившейся возможностью хоть как-то объясниться.

Потемневшие глаза Виктора напоминали небо перед бурей. Сказанные им слова заставили Мейбл лихорадочно соображать, что, собственно, он имеет в виду? Что значит «простить за позволенное им в Оксфорде»? В ее воспоминаниях единственный эпизод с Виктором был полон чудных мгновений, которые до сих пор не перестали волновать ее.

Внезапно захотелось немедленно сесть в автомобиль и что есть духу мчаться отсюда. Она могла пережить презрение Виктора или его насмешки, но только не этот взгляд, в котором как будто сквозило истинное чувство. К тому же странное выражение пронзительных синих глаз неожиданно отозвалось в ней трепетом желания, что было уже чересчур.