Компания была мажорная: тут имелись и знаменитые красавицы, и популярные художники, и киношники, и загадочные личности в дорогих часах.

— Нравится? — прошептала Соня, уставившись на брюнета в зеленых «боксерах».

Брюнет на Настю впечатления не произвел. Ей хотелось, чтобы он был выше ростом, более мускулистый и лет на пять моложе. Но он все же был привлекательный. Не урод и не бука.

— А что? — поинтересовалась она.

— Это Алик. Дарю, — заявила Соня.

— Развей.

— Ну, я Алику не нравлюсь, так что пользуйся, — пояснила Соня.

— Сонь, а как ты можешь не нравиться? — усмехнулась Настя.

— Как-то так, — улыбнулась Соня. — А ты в его вкусе. Я уверена.

Настя покосилась на Алика, но не заметила ни на йоту интереса к своей персоне — Алик ел шашлык и беседовал с красавицей из Дома моды Зайцева.

— Чем он занимается? — спросила она.

Соня пожала плечами:

— Аферист.

Настя подавилась вином.

— Как аферист?

— Понятия не имею! — отмахнулась Соня. — Что-то продает, покупает… Не знаю.

Настя покачала головой и пошла купаться.

Когда она вылезала на берег, увидела Алика, который стоял на берегу по колено в воде и таращился на нее.

— Как вода? — поинтересовался Алик, мастер разговорного жанра.

— Мокрая, — ответила нелюбезная Настя.

— Давайте я вас на катере прокачу, — предложил Алик.

Настя согласилась — но без вдохновения.

Всю жизнь до знакомства с Аликом она думала, что некрасивая.

Даже годы спустя, поумнев и повзрослев, Настя не жалела, что до девятнадцати лет считала себя дальней родственницей Горлума. Она ведь не могла по-другому.

В детстве у нее была ужасная прическа. Колготы протерлись на коленях и спукались гармошкой. Воротник школьной формы пожелтел на сгибах и явно был мал. У нее никогда не было карманных денег. Она плохо училась.