Все это — не жизнь. Каторга.

Она ведь мечтала творить. Играть. Дарить радость.

Звучит, конечно, чертовски патетично, но она ведь актриса, а актрисы учат роль, вживаются в нее, а потом исполняют на сцене — под аплодисменты публики. Актрисы спят до часу, снимаются для журналов, дают интервью и принимают восторги поклонников, а она, Настя, как добросовестная крепостная, встает в девять утра, едет в офис и, как все эти менеджеры на грани нервного срыва, психует в пробках.

Сначала было тяжело, а потом Настя привыкла к мысли, что легче уже не будет. И Алик-искуситель был прав — с деньгами она чувствует себя намного увереннее.

Конечно, иногда хочется собрать сразу всех сценаристов, поставить их к стенке и — ба-бах! — потому что сценаристы — это такие люди, которые нарочно переписывают «Унесенные ветром» так, чтобы было неинтересно.

И если еще можно найти инвестора, режиссера, актеров, то сценаристов хороших, видимо, просто не бывает. Может, до сих пор работает стратегия Рейгана по развалу СССР — он же актером был в свое время, вот и решил, что Россия — обалденный плацдарм для экспорта голливудского кино.

Такое ощущение, что всех этих авторов в институтах всему учат наоборот — им ведь даже принципы Аристотеля невдомек: кульминация у них в начале, завязка в конце, а развязки просто не существует — кому надо, тот поймет.

Ну вот, прислал тут доморощенный Тарантино шедевр: начинается все массовой резней, на следующих пяти страницах у героя убивают семью — родителей, детей, жену и даже четвероюродную тетю Мусю из Бобруйска, а оставшиеся сто девяносто три страницы герой на каждом листе пытает до смерти как минимум троих — оптом.