Католические священники, сыновья убитых испанских миссионеров, любили повторять своей пастве, что правда делает их свободными, и применительно к данному конкретному случаю они были совершенно правы. Командир по имени Бенхамин уже поднял ружье и приготовился отправить вице-президента в мир иной, однако рассказ о мыльной опере его остановил. В ситуации, когда он чувствовал себя несказанно разочарованным: во-первых, тем, что пять месяцев тщательной подготовки к похищению президента и свержению правительства оказались безрезультатными, а во-вторых, тем, что теперь он оказался перед лицом двухсот двадцати двух заложников, лежащих перед ним на полу, – он поверил в слова вице-президента безоговорочно. Такое вряд ли можно выдумать. Это объяснение казалось слишком мелким, случайным. Командир Бенхамин никогда не останавливался перед убийством и тем более не испытывал потом ни малейших угрызений совести, потому что прекрасно знал из своего личного опыта, что человеческая жизнь представляет собой не более чем череду тяжелых страданий. Если бы вице-президент сказал, что у президента простуда, он бы его застрелил. Если бы вице-президент сказал, что у президента неотложные дела, касающиеся национальной безопасности, он бы его застрелил. Если бы вице-президент сказал, что все это просто уловка и президент даже не собирался приходить на это мероприятие, выстрел последовал бы незамедлительно. Но Мария! Даже в джунглях, где телевизоры встречаются редко, а телевизионная связь ненадежна, где электричество подается эпизодически, люди тоже обсуждали Марию. Даже Бенхамин, который ничем не интересовался, кроме свободы бедных и угнетенных, тоже знал кое-что про Марию. Этот сериал шел по телевизору днем с понедельника по пятницу, но в среду вечером давали своего рода суммирующую серию, чтобы те, кто днем находится на работе, могли следить за сюжетом. Если Марию предполагалось освободить, то ничего удивительного нет в том, что это произошло в среду вечером.