Согласно разработанному плану президента Масуду должны были захватить за семь минут. Сейчас заговорщики уже должны были быть далеко за пределами города, спешно уходить по опасным дорогам, которые вели в джунгли.
И тут за окнами стали возникать ярко-красные всполохи. Затем послышались сирены и какие-то вопли, затем протяжный писк очень высокой частоты. Звук был противный и удручающий. В нем слышался приговор. С пением он не имел ничего общего.
2
Всю ночь напролет внешний мир ревел, громыхал и горланил. Подъезжающие машины с визгом тормозили и с визгом же отъезжали. Сирены выли. Деревянные баррикады возводились, за ними концентрировались группы людей. Удивительно, как много звуков слышали заложники теперь, когда они лежали на полу. У них было время сконцентрироваться – да, вокруг слышалось шаркание ног, шлепанье дубинок о ладони. В их память врезался потолок (светло-голубой с литой короной, отшлифованной до безвкусицы, украшенной завитками и спиралями и покрытой золотом, в котором зияли три дыры от пуль), так что они закрывали глаза и обращались в слух. Голоса, преувеличенно громкие и искаженные громкоговорителями, выкрикивали инструкции для тех, кто находился на улице, и категорические требования для тех, кто находился внутри. От них ожидали только безоговорочной, решительной и немедленной капитуляции.
– Положите оружие на землю перед дверями дома! – бесновался голос в громкоговорителе, искаженный до того, что казалось, он пробулькивает сквозь толщу океанической воды. – Немедленно откройте двери и выходите впереди заложников, руки за голову! Заложники пусть выходят через главный вход! В целях безопасности все заложники должны держать руки на голове!
Когда один голос замолкал, громкоговоритель переходил в руки другого лица, которое начинало все сначала с небольшими вариациями.