Вернувшись в Берривуд, Анна вернулась и к привычной жизни. Она по-прежнему по утрам спешила в школу, возилась с малышами, вразумляла старшеклассников, болтала на переменках со своими коллегами о школьных делах.

Фрэнк Освальд теперь частенько заезжал к Анне на чашечку чаю. Цветы он, видимо, считал обязательным атрибутом визита и неизменно являлся с большим букетом. Но поскольку Фрэнк ни словом, ни жестом не давал понять, что хочет чего-то большего, чем эти короткие встречи, Анна начинала ощущать неловкость.

Однако незадолго до Рождества, нанеся очередной визит, Фрэнк заговорил о поездке в гости к его родителям. Он уверял, что Хоуп часто рассказывает дедушке и бабушке о своей учительнице, вот они и хотят познакомиться. Фрэнк выглядел ужасно смущенным, и Анна, сжалившись над ним, не стала возражать, но напомнила, что в каникулы должна будет большую часть времени провести со своей семьей.

— Я думаю, о времени мы сумеем договориться, — обрадовался Фрэнк.

В последний день перед каникулами Анна задержалась в школе и вышла на улицу почти последней. Она медленно шла через двор к школьной стоянке, где с утра мерзла ее машина, когда на нее вихрем налетела Хоуп Освальд.

— Мисс Ролтон, мисс Ролтон! Дядя Фрэнк сказал, что вы приедете в гости к бабушке с дедушкой! Это правда?!

— Может быть, — спокойно ответила Анна, — только не надо кричать об этом на весь двор.

— Можно, — девочка заговорила тише, — я сделаю для вас салат, такой же, как мы делали у вас дома? Я помню, он вам понравился.

— Конечно, сделай, — согласилась Анна и поймала себя на том, что начинает сожалеть о своей неосмотрительности, с какой приняла приглашение Фрэнка Освальда.

На стоянке рядом со своей машиной Анна увидела роскошный «бентли». Дверца открылась, и из автомобиля вышел стройный мужчина. Анна замерла, не веря собственным глазам. Да, это, несомненно, Гарольд Сэвидж, собственной персоной. Одетый в строгий темный костюм, он, как всегда, выглядел солидно и внушительно.