— Извини, — небрежно бросила Анна, признавая справедливость упрека. Все эти годы она старательно вычеркивала из памяти все, что было связано с Гарольдом Сэвиджем, и, очевидно, ей это удалось.

Как и недавно ушедший Фрэнк, Гарольд облюбовал кресло у окна и уселся там, свободно вытянув длинные ноги. Казалось, он вот-вот упрется ими в камин, и Анна поспешила поставить огнеупорную заслонку перед очагом.

— Ты топишь каждый день? — поинтересовался Гарольд.

— Нет, только зимой, по выходным, когда у меня есть время прочистить после растопки дымоход. — Анна присела на боковую ручку кресла, чего почти никогда не делала. Сейчас ей казалось, что вишневый бархат обивки будет удачно подчеркивать светло-бежевый цвет ее свитера.

Гарольд медленно потягивал кофе, о чем-то напряженно размышляя.

— Этот мужчина… Тот, который был у тебя, когда я приехал, — решился он наконец, — твой близкий знакомый?

— Нет, — без колебания ответила Анна.

Это было правдой. Она знала только Хоуп, племянницу Фрэнка. Анна представляла себе, кто его родители, и случайно была в курсе семейных дел его брата. Однако Фрэнк, казавшийся открытым и словоохотливым, почти не рассказывал о своих родственниках и не спешил, до недавнего времени, знакомить с ними Анну.

Но почему бы Гарольду не поревновать немного?

— Разве это имеет значение? А у тебя есть кто-нибудь?

— Нет. — Гарольд мрачно покачал головой. — Относительно недавно я жил с одной дамой, но теперь все кончено.

— Могу я узнать почему?

— Она не захотела менять привычный образ жизни и теплую солнечную Калифорнию и уехать со мной в сумрачную Англию.

Это казалось Анне невероятным.

— Зря она так решила, — притворно равнодушно заметила Анна. — И где ты собираешься устроиться?

— Подальше от светской жизни. От нее в конце концов устаешь.