— Вы хотите отправить меня в Крэгмир? Разве вам больше не нужны моя верная рука и мой острый меч?

— Я знаю, где найти твою верную руку и твой острый меч. Нет, Лайон, ты принесешь больше пользы в Крэгмире. На этот раз тебе предстоит дать жизнь наследнику, чтобы он навечно закрепил за собой Нортумбрию, когда мы уйдем в мир иной. Видел ли ты свою жену с тех пор, как отправил ее в монастырь? Спрашивал ли о ней?

— Нет, — отозвался рыцарь, тут же вспомнив упрямую, своенравную девочку, на которой ему велел жениться король. — Вы даровали мне богатые земли, но дали в жены дитя. Я не ложусь в постель с младенцами. — Я и сам не знал, что наследница Крэгмира так молода. Но иногда мужчины женятся и на более молодых девушках.

— Но не я. Я предпочитаю спать с женщинами, знающими толк в любовных утехах.

— С такими, как леди Забрина? Все, хватит попусту тратить семя на любовниц, пора подумать о наследнике. Ни один из незаконнорожденных не имеет права наследовать, а ты сам знаешь, как я отношусь к неверности. Твоей жене уже девятнадцать лет, и она созрела для любви и рождения детей. Некоторые даже скажут, что девушка перезрела.

Лайон хрипло рассмеялся:

— У меня нет незаконнорожденных детей, потому что я очень осторожен. Мне не хочется, чтобы они страдали от такого позорного клейма всю жизнь, как вы и я, не имея возможности назвать отца отцом и жить в его семье. Что же касается моей жены, то она ненавидит и презирает меня, являясь саксонкой до кончиков ногтей.

— И тем не менее она твоя жена, единственная женщина, чьи дети будут считаться законными наследниками. Нужны ли еще слова?

— Я сделаю так, как вы пожелаете, мой король, нравится мне это или нет. У моей дикой нортумбрийской розы острые шипы и жало змеи. Уже в четырнадцать лет в первые минуты нашей встречи она показала мне свой нрав. Молю Господа нашего, чтобы монахини сломили ее непокорный дух, научили ее смирению и покорности, что более подобает женщине.