Вильгельм скрыл улыбку. Несмотря на молодость — двадцать семь лет, — Лайон считался искусным воином, которого боялись и уважали враги. Сильный, прекрасно сложенный и красивый, он едва успевал отбиваться от назойливого внимания саксонских женщин. Но Завоевателю еще ни разу не приходилось слышать, чтобы его любимец так отзывался о представительницах слабого пола, как сейчас о собственной жене.
Аббатство Сент-Клер, 1072 год.
Ариана, выскользнув за дверь, очутилась в объятиях мрака, покрывавшего аббатство. Луна была затянута облаками, и тени казались живыми и зловещими. В желтом каменном здании не раздавалось ни звука: все мирно спали. Монахини рано ложились и рано вставали, оградив себя от суеты мирской жизни высокими стенами, клобуком и молитвами.
Ариана крадучись пробиралась вдоль стены, туда, где маленькая, оплетенная виноградными лозами железная калитка вела на волю. К сожалению, ей так и не удалось достать ключ, как она ни старалась, однако калитка являлась единственной нитью, связывающей ее с внешним миром, и уже за это девушка была благодарна Господу. Без своих ночных прогулок Ариана сошла бы с ума, как, впрочем, и без Эдрика, который и открыл для нее эту волшебную дверь. Благодаря ему девушка знала о событиях, происходящих за монастырской оградой.
Мысли об Эдрике вызвали улыбку на лице Арианы. Он нашел девушку, работавшую в аббатстве, которая за небольшое вознаграждение согласилась передавать ей записки. Вскоре после того, как Ариану привезли в монастырь, служанка, приходившая из ближайшей деревни, торопливо сунула ей в руку клочок бумаги. Научившаяся читать по настоянию братьев, девушка укрылась в спасительной тиши своей кельи и быстро пробежала глазами послание Эдрика. Он просил ее прийти к воротам в полночь в новолуние.