— У вас есть известия о бунте? Стены монастыря совершенно изолировали меня от внешнего мира. Я так ненавижу это место! Аббатиса говорит, что во мне нет смирения и послушания. Мои колени болят: много часов мне приходится стоять на них, вымаливая прощение за непонятно какие грехи. Моя спина иссиня-черная от побоев. Я проклинаю день, когда меня привезли сюда, и презираю норманна, оставившего меня в этом аду.
— Лев стал могущественным и влиятельным человеком в Англии, — проговорил Эдрик. — Вильгельм высоко ценит его преданность и никуда от себя не отпускает. Вы его законная жена, но он не признает вас, грязный, дерзкий выскочка.
— Я игрушка в его руках. Теперь, когда у него мое поместье, я не нужна ему. Лайон может игнорировать меня. Я хочу освободиться от него.
— Господь с нами, аминь, — с надеждой в голосе прошептал Блэкхит. Просунув руки через решетку, он осторожно сжал ее пальцы. — Я всегда любил вас, Ариана. Именно поэтому я примчался сюда, как только узнал, что лорд Лайон…
Эдрик, не договорив, замер. Тишину ночи прорезал пронзительный женский голос. Девушка в панике отшатнулась от решетки и тут же остановилась: в лицо полыхнуло пламя факела.
— Беги, Эдрик, нас обнаружили!
Блэкхит, не теряя времени, растворился в темноте, огорченный и расстроенный тем, что ему так и не удалось сказать Ариане, что ее муж находится на пути в монастырь.
— С кем ты разговаривала, гадкая девчонка?
В голосе аббатисы слышались зловещие нотки, которые, однако, не напугали девушку.
— Ни с кем, — солгала она, бросив взгляд на калитку, и вздохнула с облегчением, убедившись, что собеседник исчез в ночи. — Я не могла заснуть и вышла подышать свежим воздухом.
— Лгунья! — крикнув это, монахиня с размаху ударила Ариану по лицу. — Я отчетливо слышала мужской голос. Сколько времени это длится? Ты, греховодница!