Мужчина уже занес ногу для удара, но в этот момент дверь отворилась, заскрипев ржавыми петлями. Худая, изможденная женщина в черном монашеском одеянии появилась в проеме и, вскрикнув, торопливо закрыла лицо, увидев огромного рыцаря, облаченного в боевые доспехи.

— Мужчинам запрещено входить в монастырь, — высоким, дрожащим от страха голосом проговорила она.

— Я Лайон Крэгмир, и я пришел за своей женой, — загремел Норманнский Лев и толкнул дверь. Испуганная монахиня отскочила в сторону. — Я желаю поговорить с аббатисой.

Женщина украдкой взглянула на рыцаря и, нервно облизав пересохшие губы, с трудом выдавила из себя:

— Настоятельница… э… она не может вас сейчас принять.

— Я подожду внутри.

Монахиня устало посмотрела на полдюжины всадников, стоявших за спиной Лайона, и отошла.

— Как пожелаете, милорд. Я проведу вас в гостиную, где вы сможете подождать, но только один. Вашим людям запрещено входить в стены монастыря.

— Мои люди останутся снаружи.

Мужчина пропустил монахиню вперед и зашагал следом. Во дворе было пусто: ни одной живой души, что очень удивило рыцаря. Но, не имея ни малейшего представления о жизни невест Христа, он отогнал недоброе предчувствие. Послушница с некоторой поспешностью прошла мимо часовни, потупив взор. Проходя недалеко от нее, Лайон замедлил шаги: его насторожили подозрительные звуки, доносившиеся изнутри. Внезапно он остановился. Рыцарь понял, что это за звуки: удары палки, врезавшиеся в живую плоть, запоминались на всю жизнь каждому, кто хоть раз слышал их или испытал их действие на собственной шкуре. Совершенно очевидно, что в святых стенах избивают непокорные создания, причем довольно жестоко. Лайон не мог себе представить, как святые женщины способны творить такие черные дела в обители Бога, которому призваны служить. Любопытство взяло верх над здравым смыслом, и он направился к входу в часовню.