— Называйте меня Кора, — потребовала она.

— Хорошо, — согласился Трейс.

Она подалась вперед, и ее следующие слова прозвучали почти страстно:

— Терпимы ли вы к глупости?

Трейс знал, что в этот момент его глаза превратились в две узкие темные щелки.

— Не знаю, как там насчет терпимости, но в мире есть вещи и похуже глупости.

Его ответ явно попал в яблочко. Кора кивнула и произнесла:

— Согласна.

Ее следующий вопрос не заставил себя долго ждать:

— У вас есть седые волосы?

— Да.

Она едва заметно улыбнулась:

— У меня тоже. Еще вопрос:

— Сколько вам лет?

— Тридцать один.

— Вы выглядите старше.

Трейс слышал это не впервые.

— Вы уже не ребенок, — заметила она, остановив на нем свой пристальный взгляд.

— Да, я не ребенок, — уверил он ее.

Черт возьми, он распрощался с детством уже по окончании начальной школы в рабочем районе Питсбурга — местечке, огороженном с одной стороны железнодорожными путями, а с другой — фабричными трубами. Уже тогда ему было известно кое-что такое, о чем детям знать не положено.

— Курите?

— Бросил.

— Когда?

— Двадцать лет назад. — Это была чистая правда. Кора быстро моргнула несколько раз подряд.

— Бросили курить в одиннадцать лет?

— Да, — подтвердил он и добавил: — Я был нетипичным ребенком.

— Да уж вижу. Кора продолжила:

— Пьете?

— Иногда. Пиво. — Это все, что он может себе позволить, но Трейс не стал вдаваться в подробности.

Не обращая ни малейшего внимания на находившихся в комнате именитых юристов, она продолжила экзаменовать Трейса:

— Выражаетесь?

— Иногда, — осторожно ответил он. Откинувшись на спинку стула, почтенная дама потребовала:

— Расскажите о своем детстве.

Трейс замялся. Он не любил говорить о себе, но что-то ему подсказывало, что именно сейчас и именно здесь это совершенно необходимо.