Шайлер проводила садовника до двери, где его ждал племянник, и вернулась к гостям.

— Вы читали поэму Эдны Сент-Винсент Миллей, мисс Грант? — спросила ее одна из сестер Фрик, когда Шайлер обходила гостей, оставшихся в салоне.

— Нет.

Ответ Шайлер не был принят во внимание.

— Вы наверняка чувствуете то же, что и я, по отношению к поэзии Миллей, — уверенно заявила высокая, болезненно-тощая мисс Фрик.

Стараясь сохранить невозмутимый вид, Шайлер поинтересовалась:

— А что вы чувствуете?

— Я в полном восторге от нее, — в упоении произнесла Элламей Фрик. — Меня посещают печаль и меланхолия. А что же еще нам испытывать на похоронах, как не печаль и меланхолию?

— На поминальной службе, — поправила ее Шайлер.

— «Душа разделит небо на две части», — процитировала Элламей Фрик с истинным драматизмом и с явным удовольствием она продолжила: — Да, Кора определенно одобрила бы ваш выбор, мисс Грант.

— Спасибо, — сказала Шайлер, признавая поражение, столкнувшись с ним лицом к лицу.

Рядом с ними появилось еще одно существо. Подошедшая была столь же округла и пышна, сколь суха и угловата была мисс Элламей Фрик. При этом мисс Ида Фрик была на добрых шесть-семь дюймов ниже своей сестры.

— Ты пригласила мисс Грант к нам на чаепитие, сестра?

— Мы обсуждали поэзию Эдны Сент-Винсент Миллей, моя дорогая, а не угощения.

— Угощение удалось на славу, — прощебетала маленькая мисс Фрик. — Обязательно попробуй салат из лобстера на том конце стола. Пальчики оближешь! Совершенно изумительно! — Ида Фрик вперила в Шайлер взгляд поверх своих бифокальных очков. — Это ваш рецепт, дорогая?

— Нет, не мой.

— Я должна его знать. Если вы, конечно, не против. Вы же не из тех хозяек, которые настаивают на соблюдении тайны и держат в секрете все свои чудесные рецепты, правда? Вы ведь делитесь ими с другими родственными душами?