Официантка принесла аппетитно дымящиеся отбивные. Сочные куски говядины истекали жиром на сахарных косточках. Эндрюс заказал бокал пива, я — мартини. К концу трапезы я почувствовала себя настолько уверенно, что решилась на второй мартини.

— Долго нам еще ехать?

— Достаточно. Нужно поторопиться, чтобы успеть до полуночи, — он потянулся за сигаретами.

— Отлично. Хотя бы не сразу увижу это чудовище. Никогда не любила этот дом, даже в детстве! «Хон…», «Хох…» Господи, совершенно вылетело его название!

— «Хогенциннен».

— Правильно, «Хогенциннен». Ужасное название! Как у средневекового замка. Проклятая немецкая сентиментальность! — Второй бокал мартини был явно лишним. Это я понимала, однако не могла удержаться. — Что ж, сегодня у нас тоже праздник. Не каждый день раскрываются двери сумасшедшего дома! Представляю, какой будет встреча! Бабушка безумно обрадуется, хотя нет… скорее всего, ей будет все равно. Все равно — есть я или нет. Я всегда делала все не так как нужно. Ей очень трудно угодить, так ведь?

Мой спутник угрюмо смотрел в стол перед собой.

— Молчите, мистер Эндрюс? Или просто боитесь? Не стоит, из-за меня у вас не будет неприятностей. — Я подняла свой стакан и чокнулась с воображаемыми собеседниками. — За здоровье моей драгоценной бабушки! И глубокоуважаемого отца…

Я замолчала. Веселое настроение улетучилось.

— Он по-прежнему пьет? — спросила я тихо.

— Ну, от рюмки он никогда не отказывался, — ответил после паузы Эндрюс.

— Прекрасно сказано! Как видите, кое-что я помню. Даже то, что мой отец — пьяница.

— Я вижу, что и дочь сегодня выпила слишком много, — сухо заметил он.

— Увы, в этом повинно праздничное настроение. Через пять минут все пройдет, и я опять буду трезвой, как сестра из Армии Спасения. Когда-то Пол очень полагался на меня, усердствуя на вечеринках. «Если что, Морин меня довезет до дома», — говорил он, и… черт возьми, кто такой Пол? Мистер Эндрюс?