— Это ты, Морин. Сегодня ты такая красивая!

— Да, повод есть, — я поспешила пройти, хотя он и не пытался остановить меня. Его взгляд стал отсутствующим: так смотрят на посторонних.

За столиком я заставила себя что-то проглотить, раскрошила тонкий ломтик хлеба. Не хотелось ни есть, ни беседовать с кем бы то ни было…

— Морин, ты выглядишь просто великолепно! — На меня с восторгом смотрела Анжела. — Этого платья я еще не видела. Кто его тебе подарил?

— Увы… Все это время оно пролежало в чемодане. Я считала, что носить его в этой обстановке не совсем уместно.

— И как тебе только удается всегда быть такой изящной! — Девушка вздохнула. — Мне бы твои лицо и фигуру. Ты хоть сейчас можешь пойти работать манекенщицей или артисткой. Ты же из хорошей семьи, Морин, училась в колледже. Ты не такая, как все…

Мужчина, сидевший за соседним столиком, не дал мне ответить.

— Чепуха! Хорошенькая мордашка, светское воспитание — и что мы видим? Ангел восседает среди нас, совсем не в райской компании. — Он со смехом опрокинул в широко раскрытый рот чашку молока. — Жаль разбавлять свежим молоком такой гнусный кофе.

— Морин уезжает. Можешь оставить свои идиотские шутки! — вспыхнула Анжела, привставая со стула.

Ее слова мгновенно вернули меня к утренним мыслям, и я вновь почувствовала страх. Выйти на свободу… Кажется, лучше остаться здесь. Но нет, ни один нормальный человек не согласится на это. Я выздоровела, это подтвердили врачи, и могу начать новую жизнь там, за стенами клиники. Свобода! Слово стучало у меня в висках, отдавалось эхом в длинном коридоре моих воспоминаний. Свобода — мне снова придется брести через этот угрюмый коридор… вспомнить все…

— За тобой приедут родные? — прервала мои размышления Анжела.

Мои пальцы, державшие кофейную чашку, судорожно сжались. Я напряглась в попытке унять дрожь.

— Если ты имеешь в виду отца и бабушку — нет, они не приедут.