— Ни одного дня. Вы забывали о себе, но не о Бароне.

— Откуда вы знаете?

— Меня послали в Нью-Йорк решить вопрос с вашей квартирой. Ваша подруга забрала пса. Она же устроила вас в клинику и позвонила отцу.

— Это была Мэгги Паркер. Доктор Джеймсон говорил, что она несколько раз приезжала в клинику, пыталась увидеться со мной, но я все время отказывалась. — Я рассмеялась. — Неблагодарно с моей стороны, правда?

Эндрюс ничего не ответил. Машина выехала на шоссе.

— Значит, вы видели мою квартиру? Наверное, все было завалено пустыми бутылками из-под виски?

— В квартире не нашлось даже капли спиртного.

— Вы лжете.

— Чего же ради? Если честно, я ни разу не слышал, что ваше… несчастье было связано с пьянством.

— Так мне говорил доктор Джеймсон. Но откуда я могу знать, что было на самом деле? Бедный Барон! Я так запустила его. Когда я стала бояться выходить из квартиры, ему пришлось довольствоваться балконом… Там, кажется, был балкон?

— Да…

— Теперь я припоминаю. Кухня была совсем крохотной: только-только повернуться. А ванная — я до сих пор не представляю, как там можно было мыться. Не квартира, а конура. У меня как раз подходило к концу пособие, и выбирать не приходилось. Хотя что толку вспоминать все это, жалеть… Нет, я не жалею о том времени. Тогда я, по крайней мере, была свободна. Понимаете, свободна…

Мне вдруг стало стыдно за свою чрезмерную болтливость. Нужно держать себя в руках. Все, что было связано с Нью-Йорком, я видела, как в тумане, но одно действительно было бесспорно: с тех пор, как я оставила Ньюбери и переехала в город, меня не покидало ощущение свободы.

И теперь я ехала обратно в Ньюбери. Без гроша в кармане, больная и беспомощная.

Глава третья