Следующая комната поражала безвкусным сочетанием желтого цвета с ярко-оранжевым. Кошмарный вид многочисленных оборочек и рюшечек заставил ее содрогнуться. Женевьева была готова попросить Уорсингтона разместить ее в конюшне. Тот степенно повел ее вдоль по коридору. Последние две гостиные оказались не лучше первых. Женевьева в отчаянии всплеснула руками.

— Ну почему все они такие безвкусные?

Ей почудилось, что в глазах Уорсингтона блеснул огонек одобрения.

— Миледи, пять последних хозяек Сикерка украсили каждую из комнат по своему вкусу. И ни одна из них вам не понравилась?

— Не сомневаюсь, что это были весьма милые дамы, но вкус у них был отвратительный, — убежденно сказала Женевьева. — Единственным утешением служит то, что у меня есть деньги на переустройство этих комнат, чем я вскоре и займусь. А теперь покажите-ка мне конюшню. Со мной ничего не случится, если я там переночую.

— В конюшне слишком холодно, миледи. Давайте я приготовлю одну из комнат для слуг на ночь или…

Женевьева ушла прежде, чем он закончил предложение. Она заметила, что Уорсингтон старательно обходит одну из дверей в глубине коридора, и ей не терпелось узнать, в чем причина. Может, это только кладовая, но не может же она быть хуже того, что ей довелось увидеть. Мысль о теплом одеяле, в которое можно завернуться на ночь или две, очень ей понравилась.

— Леди Баченэн, — произнес Уорсингтон, — вы не можете…

Она обернулась и вопросительно подняла бровь. Пора показать, кто в доме хозяин. Уорсингтон был ее управляющим, а не шефом. Последние полчаса он достаточно ею покомандовал, пора и честь знать. Пусть убедится, что она не относится к женщинам, которыми легко манипулировать.

Она хозяйка этого дома, и чертов лакей сейчас в этом убедится.

— Не могу что? — Властно спросила она, мысленно представив на своем месте королеву Елизавету I.