Наверняка в замке нашлись бы места удобнее большого зала, но у Женевьевы не нашлось днем времени осмотреть другие помещения; теперь же, несмотря на ее недавние здравые суждения о призраках, у нее не было ни малейшего желания рыскать по замку в потемках. На данный момент тепло, исходящее от огромного камина, вполне ее устраивало.

Уорсингтон выпрямился и слегка ей поклонился.

— Если миледи ничего больше не желает…

Она тут же всполошилась.

— О, не уходите еще. Останьтесь и посидите здесь со мной, у огня.

— Миледи, право не знаю, дозволено ли мне…

— Извольте сесть, если не хотите потерять работу, — ответила Женевьева наполовину всерьез, наполовину в шутку. Ей не хотелось остаться одной, и чтобы сохранить рядом присутствие другого человека, она была готова на все. Уорсингтон лишь моргнул пару раз, затем послушно взял стул, придвинул его к очагу и сел, чтобы составить ей компанию.

По правде говоря, сегодня она не могла пожаловаться на отсутствие людского общества. Целая армия уборщиков явилась сегодня в замок, чтобы вычистить его снизу доверху. Уорсингтон руководил их действиями с мастерством опытного главнокомандующего. Работники из деревни трудились очень старательно и с такой скоростью, как будто не могли дождаться часа, когда они покинут стены замка. Женевьева заметила, как время от времени они бросают на нее жалостливые взгляды. Что означали эти взгляды? Может, деревенские жители жалели ее за то, что она стала богатой наследницей? Она видела банковские счета. Количество нулей в финансовых документах могло вскружить голову кому угодно. Кто бы из Баченэнов ни сколотил столь крупное состояние, он сделал это мастерски.

А может, они прониклись к ней жалостью за то, что ей придется вести хозяйство в таком огромном доме? Днем она успела осмотреть лишь пять огромных спален, но она готова была поспорить, что замке таких комнат в десять раз больше.