Или они жалели ее потому, что были уверены: как только входные двери будут заперты, черта с два она отсюда выберется?

Внезапно она почувствовала, как волосы зашевелились у нее на затылке, и еле сдержалась, чтобы не обернуться или посмотреть вверх. В доме никого не было. Да и Уорсингтон не выглядел напуганным. Напротив, он выглядел совершенно безмятежно; отблески огня из камина мерцали на его седых волосах, руки были мирно сложены на коленях, а выражение лица сохраняло невозмутимое спокойствие.

— Уорсингтон.

— Да, миледи.

— Вы не заметили в замке чего-нибудь необычного?

— Необычного? — Удивленно повторил он.

— Именно. Я имею в виду, странного. Паранормального, — бросила она как бы невзначай.

Уорсингтон вежливо улыбнулся.

— В замке действительно случаются странные вещи.

Странные вещи? Почему все используют это выражение?

— Миледи, — мягко сказал Уорсингтон, — этот замок сохранился в приличном состоянии со времен средневековья. Как же он мог на протяжении столь долгого времени не заиметь немного… характера?

Характер? Ну конечно. И как она сама не додумалась! А что, если этот самый характер проявился в виде призрака? Ну что ж, видно, ей придется к этому привыкнуть. А потом, когда привидение увидит, что она не собирается покидать замок, оно тоже к ней привыкнет. А со временем они, глядишь, и подружатся. «Ты перестанешь меня пугать, а я не буду вызывать охотников за привидениями, чтобы они тебя отсюда изгнали». Что-то вроде дружеского перемирия. А что, это может сработать.

Женевьева почувствовала себя значительно лучше. На самом деле, ей стало настолько лучше, что она не возразила, когда Уорсингтон постарался скрыть зевок и попросил разрешения удалиться. Она помахала ему на прощание, затем удобно устроилась в кресле и стала наслаждаться теплом камина. Да, здесь она начнет новую жизнь.