Лиззи протянула мне книгу. Я взяла ее и бережно положила себе на колени. На первой странице сохранились только дата и подпись: "Мари Феррари, 1641 Anno Domini

Я поспешно пролистала несколько страниц и нашла новую дату и новое имя. «Ивонна Феррари, 1718 Anno Domini». Эта надпись была яснее, и вновь тот же почерк, что и у моей матери, те же завитушки и росчерки.

— Ты обратила внимание на почерк? — спросила тетя.

— Да, он везде одинаковый.

Она кивнула.

— Он становится таким, когда приходит сила, — задумчиво сказала она. — Твои бабушка и мать говорили об этом. Это происходило, когда они начинали видеть.

— Видеть? — Я пристально посмотрела на тетю.

— Восприятие окружающего мира у Бернадетты было гораздо глубже, чем у всех остальных женщин нашей семьи... даже у тех, кто оставил записи в этой книге. Она имела силу, которая переносила ее гораздо дальше, чем любую женщину из рода Феррари. Она видела такие места и вещи, которые были им недоступны. Но ты лучше все поймешь, когда прочитаешь их записи.

— И все же сама она не оставила здесь никаких заметок.

Кроме имени моей матери и даты ее рождения, на предназначенной ей странице ничего не было написано.

— Твоя мать умерла очень рано, Меган, — тихо ответила тетя. — Это было большое горе. Она могла бы рассказать нам так много...

Вспомнив, что говорил мне шофер и как сильно все это отличалось от версии моего отца, я поинтересовалась:

— Как умерла моя мама?

Какое-то время тетя Лиззи изучала мое лицо, затем ответила:

— Наверное, отец рассказывал тебе об этом.

— Он сказал, что она умерла внезапно. Это все, что я знаю. Но она была так молода!