Джон на ощупь нашел за спиной ручку двери и резко дернул на себя. Щелкнул замок. Тэсс вздрогнула от этого глухого звука, будто захлопнулась какая-то другая дверь, и снова волной поднялся страх. Джон уже бросил на пол влажное полотенце Тэсс, и его руки заскользили по ее теплой мраморной коже, по мокрым волосам… Тэсс крепко зажмурилась и бессознательно прикусила губу. Джон в это время пытался делать три дела сразу: целовать Тэсс, подталкивать ее к спальне и расстегивать пуговицы на своей рубашке.

В спальне Джон сильным, уверенным движением бросил Тэсс на кровать и тут же накрыл ее тело своим, жаждущим, разгоряченным. Настойчивые и грубоватые ласки Джона волновали Тэсс ничуть не больше, чем ощущение жесткого покрывала, вдавливающегося в кожу, или мокрой пряди волос, которая неприятно холодила щеку и шею. Когда-то все было иначе. Тэсс нравились сильные руки Джона, прикосновения его шершавых ладоней, его естественность и безыскусность в любви. У нее был не очень большой опыт близости с мужчинами, и, может быть, поэтому в Джоне и его любовной тактике ее все устраивало. А теперь он стал ей безразличен как мужчина, все, что он делал с ней, не приносило ярких эмоций. Было разве что немного обидно оттого, что он не замечал этого и ничего не стремился изменить. Сама заговорить на эту тему Тэсс не хотела. Разве он станет нежнее ко мне? Или будет больше меня любить?

Чувственная холодность была всего лишь одним из проявлений того болезненного разрыва, который появился в жизни Тэсс: разрыва ее тонкого и хрупкого внутреннего мира с внешним, материальным, часто грубым и ранящим. Того разрыва, который создавал ощущение трагичности и бессмысленности бытия. Который нужно было во что бы то ни стало преодолеть, вот только как? Тэсс не знала.