Его практический житейский ум хорошо справлялся с решением насущных проблем вроде выбора перспективного партнера (Джон занимался продажей бытовой техники) или наиболее удачного времени для заключения сделки. Его ценили в компании как толкового парня с деловой хваткой. Но его ограниченность проявлялась даже в том, что Джона совершенно не заботило интеллектуальное превосходство Тэсс. Он не думал о нем и не осознавал его. Тэсс интересовала его как хорошенькая женщина, которая проводит с ним вечера и не требует денег на тряпки. К тому же, пожалуй, приятно лишний раз похвастаться перед приятелями тем, что делишь ужин и постель с самой настоящей писательницей. Редкость все-таки…

Вопреки мрачным ожиданиям Джона Тэсс замолчала, и было видно, что продолжать разговор она не собирается. Джон ощутил легкий укол совести: любимой женщине плохо, а он ничем не может помочь и даже выслушать не желает. Он нашел самое простое решение.

– Малыш, знаешь, лучше бы тебе поспать.

– Я не могу, – совершенно искренне ответила Тэсс.

– А я принесу тебе снотворного. Завтра проснешься – и все будет хорошо.

Тэсс еле слышно вздохнула. Не будет. Разве что если я не проснусь. Если бы она произнесла это вслух, то, повинуясь давней привычке, ударила бы себя по губам. Но мысль о бегстве от жизни не оставляла ее.

Джон взял ее на руки, посадил в кресло, закутав в покрывало, и расстелил для нее постель. Потом так же бережно перенес Тэсс на кровать. Отеческим жестом потрепал по волосам.

– Погоди минуту, я сейчас. – И скрылся за дверью ванной комнаты.

Все-таки он хороший, с теплотой подумала Тэсс.

Присев на край кровати, Джон протянул Тэсс стакан воды и флакончик со снотворным. Дрожащими пальцами она достала одну таблетку. Глядя на это, Джон покачал головой. Он заботливо помог Тэсс, поддержав стакан, а потом еще несколько минут посидел рядом, пока она не заснула.