Между лопатками, по позвонкам сбежала холодная липкая капля. Боже, я не хочу снова оказаться в том страдающем, болезненном, испуганном безвременье! В прошлый раз мне удалось вырваться сюда, но чего это стоило...»

Господи, ну что это такое! Я не могу больше писать эту чушь!

Тэсс с ненавистью ударила по клавишам всеми десятью пальцами и тряхнула волосами, как поглощенная собственной игрой пианистка. Какая бессмыслица! Монитор обреченно отразил белиберду, набранную к тому же заглавными буквами. Ударом кулака Тэсс вполне удачно попала по кнопке выключения.

Она резко встала и подошла к окну. Окна, кстати, были одной из главных причин, почему когда-то была выбрана эта квартира: огромные, арочные, с маленькими цветными витражами вверху. Ну и что, что краска немного облезла – со стороны улицы ведь не бросается в глаза… А витражи с цветами? В этой комнате вообще слишком много неживых цветов: неестественно яркие стеклянные на окнах, бледные пастельные – на обоях. Тэсс уже десятки раз хотела поменять фон, но маме когда-то так нравились эти незамысловатые уютные цветочные мотивы, что взять и содрать со стен старые обои просто не было сил. Это же была не обычная бумага – задний план прожитой жизни.

Мебель тоже так давно не меняли, что к ней уже подошло бы определение если не антиквариат, то «в стиле ретро». Когда-то она на самом деле была очень хорошей. Почему же теперь нужно ее предать? Неужели просто потому, что принято менять обстановку? Ведь если обои – фон прошлого, то эти кресла, столик, комод, диван – его свидетели. А со свидетелями нужно обращаться почтительно.

Высокое трюмо отражало часть комнаты, погруженной в прозрачный полумрак, открытое окно, низкие пухлые облака, жемчужные, будто подсвеченные изнутри магическим вечерним светом.