Он даже встал и что-то сказал проповеднику. Тот смерил помощника шерифа гневным взглядом, но все же несколько успокоился, даже постепенно сменил тему проповеди. Теперь он говорил, что верующим следует настаивать, чтобы Господь Иисус Христос был признан единственным и вечным королем Англии, чтобы законы этого царя небесного, как они записаны в Ветхом завете, были объявлены окончательным судом для всего подлунного мира.

Неожиданно поток его красноречия был прерван чистым и звонким голосом Евы Робсарт:

— Если сделать, как вы требуете, преподобный, тогда бы воров в Англии не клеймили, а убивали. Но разве не гласит одна из заповедей Иисуса — не убий? И какого Бога вы имеете в виду — Бога ненависти Ветхого завета или Бога милосердного Нового завета?

Кажется, красавица намеревалась сорвать проповедь теологическим диспутом. Захария и в самом деле запнулся и смотрел на нее, открывая и закрывая рот, немо, как рыба, выброшенная приливом на берег, словно от возмущения и гнева у него перехватило дыхание. И опять под старым каменным сводом церкви пронесся недовольный гул. Были и такие, кто встал и покинул церковь, явно ожидая, что проповедь окончится скандалом. Стивен попытался увести свою дерзкую невесту, к нему присоединилась и знакомая Джулиана. Но Ева Робсарт отрицательно покачала головой. Она потешалась. Происходящее вызывало у нее улыбку, которая в какое-то мгновение, так показалось Джулиану, окрасилась каким-то хищным оттенком.

Наконец Захария Прейзгод совладал с собой и продолжил речь. Теперь он говорил о зле, с которым должны бороться праведные.

— Вокруг нас сгущается нечто худшее, чем тьма египетская. Но я верю в вас, верующих в Мессию. Недаром в этой мирской суете вы, не жалея ни себя, ни своих близких, боролись за Божье дело. Среди нас есть те, кто понес утраты в этой борьбе. Достойная Сара Холдинг потеряла двоих старших сыновей, которые с оружием в руках стояли за дело славного Оливера Кромвеля, и мы скорбим об ее утрате и вместе с ней радуемся, что пали они за святое дело.