Хромая и опираясь на раздобытую Максвеллом трость, Трот удалилась к себе в комнату. После того как ее ногу перевязали, Максвелл сам проводил ее до причала, но, к счастью, больше не пытался прикоснуться к ней.

Трот хотела было отделаться от него, но он дождался, когда она благополучно сядет в лодку, которой предстояло увезти ее во дворец Чэнгуа на острове Хонам. Само собой, Максвелл позаботился о ней только потому, что она оказала ему ценную услугу. Подобно верному сторожевому псу или коню, она исполнила свой долг и заслуживала соответствующего отношения.

С бесстрастным лицом Трот поднялась по лестнице в свою комнату на верхнем этаже дома, заперла за собой дверь и, дрожа, опустилась на свою узкую и низенькую кровать. Дрожала она не от боли в растянутой ноге: занимаясь кунг-фу, она часто страдала от растяжений и знала, что боль скоро утихнет.

Но забыть о встрече с Матссвеллом будет нелегко. Впервые после смерти отца она ощутила ласковое мужское прикосновение, и оно до глубины души взволновало ее. Напрасно она заглянула в его ярко-синие умные глаза. А Максвеллу не следовало дотрагиваться до ее ступни и щиколотки - такие прикосновения у китаянок считаются более чем интимными.

Но Максвелл держался спокойно, точно так он прикоснулся бы к любому человеку, нуждающемуся в помощи, а она, глупая женщина, задрожала от потрясения и влечения, ее женская энергия инь забурлила, стремясь уравновесить мужскую ян. Трот хотелось прижаться к Максвеллу, прильнуть к его длинному телу.

Вот если бы такой мужчина посмотрел на нее, не скрывая желания!

Трот уставилась сухими глазами в потолок, не давая слезам пролиться. Ей не суждено быть наложницей, женой или матерью. Надо довольствоваться тем, что у нее уже есть, - удобствами. Она не голодает, хозяин ценит ее, у нее есть возможность уединиться в собственной комнате. Она даже пользуется некоторой свободой в отличие от других женщин, живущих в этом доме. Но лишь потому, что ее не считают ни настоящей женщиной, ни чистокровной китаянкой.