Но в комнате по-прежнему сохранялась атмосфера почти осязаемого гнева, и Трот чувствовала, что этот гнев обращен на Максвелла, словно он несет ответственность за все препятствия, которые чинят торговцам в Китае. Гэвин Эллиот украдкой бросил взгляд на Трот. Большинство слуг говорили по-английски так плохо, что не уловили суть разговора, но от Трот она не ускользнула, и Эллиот понимал это.

Трот не поднимала глаз, ее лицо оставалось непроницаемым, она делала вид, будто от скуки не слушает, о чем говорят за столом. Конечно, ей придется сообщить Чэнгуа обо всем, что случилось за ужином, но ничего нового он не услышит. Фань цюй вечно чем-нибудь недовольны. Заинтересовать Чэнгуа могут только разумные предложения Максвелла.

- Я понимаю, почему вы чувствуете себя пленниками, - примирительно произнес Максвелл. - Я пробыл здесь всего неделю, но уже успел известись от скуки. Хотел бы я знать, случалось ли кому-нибудь из вас нарушать здешние законы и бывать в городе или в глубине страны? Я был бы не прочь повидать ее.

Этот вопрос шокировал большинство собравшихся. Белокурый голландец воскликнул:

- Об этом не может быть и речи! Мы, "заморские дьяволы", в этой стране слишком заметны.

- Но ведь иезуиты из Португалии путешествуют по Китаю. Может, такое под силу и купцу, если он наденет черную сутану. - Голос Максвелла звучал шутливо, но Трот поняла, что ему не терпится услышать ответ.

Бойнтон покачал головой.

- Да, император благоволит к иезуитам, но даже им не позволено свободно передвигаться по стране. Их сдерживают разрешения, законы и правила. Жаль, а то я бы не отказался примерить черную сутану. - Последнее замечание вызвало смешки гостей.

- Значит, мне придется довольствоваться осмотром Хог-лейн. Пожалуй, схожу туда завтра под вечер. Контраст с сегодняшним званым ужином в кругу джентльменов придаст прогулке особую прелесть, - с едва уловимой иронией заключил Максвелл. - Правду ли говорят, что это место - скопище пороков?