Наконец она поднялась к себе в комнату и вскрыла пакет. Развернув бумагу, Трот ахнула. Внутри оказался великолепный алый халат, который Максвелл показывал ей в лавке. Трот благоговейно прикоснулась к роскошной ткани. Значит, Максвелл заметил, какими глазами она смотрела на этот наряд, и уловил ее вожделение.

Вынув халат, Трот обнаружила в том же пакете хрустальный флакончик, наполненный самыми изумительными благовониями, какие только были в лавке. Еще в свертке нашлись резные нефритовые бусы, набор позолоченных гребней и элегантнейший веер слоновой кости. Максвелл обратил внимание на все вещи, которые особенно понравились ей, этим и был дорог его подарок. Никто не воспринимал желания Трот всерьез с тех пор, как пятнадцать лет назад умер ее отец, то есть почти половину ее жизни.

Небрежно сбросив опостылевшую мужскую одежду Цзинь Кана, Трот надела женское белье и шелковые штаны. Расчесав волосы, она с помощью гребней уложила их в прическу, но не по китайской, а по португальской моде. Аккуратно подкрасив глаза и губы, она облачилась в алый халат.

Отойдя в дальний угол комнаты, она отразилась в зеркале почти во весь рост. Халат пришелся точно впору, его цвет подчеркивал оттенок волос. Трот превратилась в сказочное существо, дочь Востока и Запада.

Конечно, эта метаморфоза свершилась только благодаря халату. Любая женщина в нем показалась бы красавицей, но эта мысль не умалила радость Трот. Впервые за долгое время она осталась довольна собственным отражением. Негромко смеясь, она закружилась по тесной комнате, наслаждаясь своей женственностью.

Каково было бы постоянно чувствовать себя женщиной? Внезапно посерьезнев, она остановилась и вновь посмотрелась в зеркало. Внешность европейцев более разнообразна, чем облик китайцев, и если бы она жила в Англии, то не выделялась бы в толпе как здесь, в Кантоне. У нее гладкая кожа, густые и блестящие волосы, и, живи она на родине отца и имей гардероб, как у местной дамы, она выглядела бы вполне приемлемо. Ее рост считали бы средним, и никому бы не пришло в голову сравнивать ее со служанкой или крестьянкой только из-за того, что у нее длинные ступни.