Я вышла из машины и, нагруженная чистыми блузками и костюмом, прошла в дом. Мама вскинулась:

— Зачем они тебе?

— На работу ходить.

— На работу? — Можно подумать, она такого слова в жизни не слыхала.

— Да, мам, на работу.

— Когда?

— Завтра.

— Не ходи.

— Мам, Мне надо. Если я не пойду, меня выгонят.

— Возьми отпуск по семейным обстоятельствам.

— Такой отпуск дают, только когда кто-то умер.

— Да уж лучше бы умер.

— Мам!

— Нет, правда! Нам бы все сочувствовали. Выказывали почтение. А соседи бы еще и поесть носили.

— Пироги с начинкой, — уточнила я. (Так оно и бывает.)

И песочные корзиночки с яблоками. Маргарет Келли печет изумительные поминальные корзиночки с яблоками. (Это было сказано с определенной долей горечи, сейчас поймете почему.) Но, вместо того чтобы с Достоинством умереть, он заводит себе любовницу и меня бросает. А теперь еще ты собралась выйти на работу. Возьми отгулы.

— У меня их не осталось.

— Тогда больничный. Доктор Бейли тебе выпишет. Я заплачу.

— Мам, я не могу. — Во мне поднималась паника.

— Какие у тебя могут быть такие неотложные дела?

— В следующий четверг свадьба Давинии Вестпорт.

— Большое дело, — пробурчала она.

Если быть точными, то эта свадьба должна была стать одной из самых громких за этот год. Самая важная, сложная, дорогостоящая и наводящая ужас работа, какую мне когда-либо приходилось выполнять. Подготовка этого торжества уже несколько месяцев не давала мне покоя ни во сне, ни наяву.

Взять хотя бы цветы. Пять тысяч тюльпанов должны были прибыть в рефрижераторах из Голландии, а флориста с шестью ассистентами выписали аж из Нью-Йорка. Свадебный торт был заказан в виде четырехметровой копии статуи Свободы, но он должен был быть сделан из мороженого, поэтому заранее изготовить его было невозможно.